Голова философа Гердера

9. января, 2017

213 лет назад,  в конце 1803-го, умер Иоганн Готфрид Гердер. Поэт и философ, крупная фигура периода «Бури и натиска» − золотого века немецкой словесности, − ученик Канта, собеседник Гете, для Риги он – ценный символ причастности города к истории мировой культуры. Не так уж много классиков международного масштаба биографически связаны с латвийской столицей – и даже те из великих, кто прожил здесь хотя бы недолго, благодарно увековечены в городской топографии и мифологии. 


Молодой Гердер провел в Риге пять лет, здесь написал свои первые важные работы, здесь их опубликовал – и теперь в городе есть его бюст, площадь его имени, школа Гердера, ну и, разумеется, набор связанных со всем этим историй.

Первый в сфере культуры

Площадь Гердера – в самом что ни на есть историческом центре, рядом с Домским собором. Небольшая, малолюдная, тенистая летом, она совсем не похожа на соседнюю Домскую – но куда древней ее. «Домке»-то всего немногим больше века – пространство с торца собора расчистили, снеся старую застройку, в два этапа: в конце XIX столетия и при Карлисе Улманисе. А площадь справа от храмового портала значится на плане Риги уже в середине XVII века.

Тогда она, правда, была еще меньше и называлась Малой Весовой: здесь стояли малые городские весы (большие – у прежней Ратушной площади, полностью уничтоженной в 1930−40-х).

Фото: Riga.lv

Бюст Иоганна Гердера установили на Малой Весовой в 1864-м, когда Рига отмечала столетие его прибытия на берега Даугавы – и это был первый в городе памятник деятелю культуры. То есть уже полтораста лет назад Рига не упускала случая напомнить – хотя бы самой себе, – что в культурном отношении она не такая уж и провинция. Переименовали площадь тоже в честь того юбилея. Еще спустя несколько десятилетий ее расширят, снеся часть домов, с запада примыкавших к Домскому собору.

Вообще, рижский кафедрал раньше был застроен куда плотнее – что естественно для тесного средневекового европейского города, стиснутого крепостными стенами. Веками «Домчик» обрастал собственным небольшим городком. Когда-то тут был монастырь, в западном крыле которого размещалась Домская школа, готовившая священников – память о ней хранит название улочки Маза Сколас: действительно совсем крошечной. Обитель разгромили в бурные времена Реформации – Домский собор тогда перешел в собственность города, в монастырской галерее устроили рынок, а на первом этаже открыли библиотеку. Домская же школа стала первым в Риге светским учебным заведением «высшего типа». В XVI веке в ней учились три года, потом пять, в XVII столетии школу из-за эпидемии чумы закрыли на двадцать лет и открыли уже скорее «в формате» гимназии.

Сюда-то в 1764 году и взяли преподавателем двадцатилетнего выпускника Кенигсбергского университета Иоганна Готфрида Гердера.

Фото: Riga.lv

Тот учитель и проповедник, которого Рига видела живьем, не похож на Гердера, которого рижане видят сегодня на постаменте под раскидистыми деревьями: солидного классика со значительным лицом. Что понятно: ведь наш бюст – это копия верхней части памятника, поставленного Гердеру в Веймаре, где он, уже зрелый и известный, занимал должность «генерального суперинтенданта», первого духовного лица государства – и где умер 59-летним. В Риге же вчерашний студент, выпускник теологического факультета, устроился на следующий год после прибытия адъюнктом – помощником пастора. Некоторые авторы утверждают, что в Лифляндию молодой богослов бежал, когда в Пруссии ему стала грозить опасность быть забритым в солдаты.

Национальное государство и конец «немецкого мира»

Родился Иоганн Готфрид в 1744 в восточно-прусском Морунгене, учился в Кенигсберге (где его преподавателем был сам Кант), с Гете познакомился в Страсбурге. Покинув Ригу, он служил советником консистории в нижнесаксонском Бюккебурге – и уже оттуда переселился в Веймар. Сейчас города, с которыми связана его жизнь, находятся в пяти разных странах – и ни в польском Моронге (которым сделался его родной Морунген), ни в российском Калининграде, ни в латвийской Риге на улице не объяснишься на немецком. И хотя при Гердере государственных границ на карте значилось не меньше (не существовало единой Германии, и тот же невеликий Веймар был столицей самостоятельного герцогства), Иоганн Готфрид всю жизнь провел в пределах единого культурно-языкового пространства – «немецкого мира». В Риге на языке ее основателя епископа Альберта говорили и при поляках, и при шведах – да и после присоединения Петром I к Российской империи, она еще добрых полтора века оставалась сугубо немецким городом.

Фото: Riga.lv

Впрочем, в те времена и не существовало никакой прямой связи между понятиями «страна» и «нация». Верней, как раз тогда, в конце XVIII − начале XIX века, при поздних просветителях и ранних романтиках понятия эти лишь начинали увязывать между собой.

И одним из первых, кто сформулировал идею национального государства, часто называют Иоганна Готфрида Гердера.

Прославился он на множестве поприщ: как философ, поэт, переводчик, критик (уже ранние его, рижские сочинения немало повлияли на тогдашний немецкий литературный процесс). Гердер был одним из первых собирателей фольклора – в том числе латышского, одним из первых, кто обратил внимание просвещенной публики на народное творчество. Он писал о нации как о естественно сформировавшемся единстве, и национальное государство представлялось ему чем-то вроде семьи – в противоположность искусственным образованиям, созданным путем захвата территорий. Этому убежденному гуманисту не могло бы прийти в голову, каким бесчеловечным образом станут приводить государства к идеалу национальной чистоты в XX веке.

Фото: Riga.lv

В тех бурях, которые этот век поднимет в Риге, не устоит и бюст Гердера.

Во всяком случае, местным краеведам известна байка о том, как после Второй мировой, когда в советской Риге ничто немецкое симпатией не пользовалось, бронзового философа кто-то повалил ночью на землю вместе с прежним чугунным постаментом. После этого бюст убрали в выходящий на площадь Музей истории Риги и мореходства. Однако вскоре – гласит легенда – в столицу Латвийской ССР собралась высокая делегация: Никита Хрущев с главой ГДР Вальтером Ульбрихтом. Бюст, чтобы польстить немецкому гостю, решили вернуть на место, а постамент срочно соорудили новый, гранитный – каковой мы теперь и видим.

Фото: Riga.lv

Потом, правда, памятник пришлось прятать снова – на этот раз под мешками с песком. Никакой политики: на площади Гердера снималась одна из берлинских сцен «Семнадцати мгновений весны». Во времена, когда соотечественников философа уже практически не осталось в Риге, она все-таки сделалась частью немецкого мира – пусть и только на телеэкране. 

Алексей Евдокимов