Рига в огне: что произошло 205 лет назад?

12. июля, 2017

205 лет назад, в ночь с 11 на 12 июля (с 23 на 24 по старому стилю) 1812 года, чудовищный пожар бушевал на территории нынешнего рижского центра. Полыхали деревянные предместья, окружавшие старый каменный город – то, что сегодня именуется Вецригой.


Горели Петербургский и Московский форштадты, пламя гуляло от теперешней улицы Валдемара до теперешней Академии наук. В угли превратились почти восемь сотен домов, шесть с половиной тысяч человек лишились жилья и имущества. «Гроза двенадцатого года» сожгла не только Москву, но и Ригу. Правда, в нашем городе никаких французов не было. Огненный ад, устроенный здешним военным командованием, не повредил никому, кроме рижан, и испепелил историческую репутацию бравого генерала Магнуса Густава фон Эссена.


Гостям – горячую встречу

12 (24) июня Великая армия Наполеона, перейдя пограничный Неман, вторглась на территорию Российской империи. 16 числа пала Вильна (Вильнюс). Основные силы французов двинулись на Москву, но корпус маршала Макдональда, потомка шотландских якобитов, бежавших во Францию во время английской Славной революции, ударил на север и оккупировал Курляндию.

1 июля французы захватили Динабург (Даугавпилс), 6-го у имения графа Палена Гросс-Экау (нынешняя Иецава) разбили русские войска под командованием генерала Левиза, прикрывавшие Ригу. Однако Макдональд не имел тяжелой осадной артиллерии, а без нее укрепленную лифляндскую столицу было не взять. Пушки должны были подвезти из Восточной Пруссии, а пока французы остановились на дальних подступах к Риге. Но защитники города, не знавшие об этом, ждали штурма в любой момент и готовились принять меры.

Фото: visc.gov.lv/ Nezināma autora glezna. LNVM krājums.

Еще 17 июня в Риге было введено военное положение. По Бауской дороге к ней тянулись длинные обозы – в городе собирали запасы зерна. Домский собор, церкви Екаба и Яня превратили в хлебные склады. В обратном направлении, прочь из Риги, вывозили пожароопасные товары: смолу, скипидар, лен. Вышел приказ расчистить чердаки и поставить на них бочки с водой для тушения. В доме Черноголовых устроили госпиталь, в обеих Гильдиях – военные склады.

Тактическая наука тех времен предписывала при приближении неприятеля к укрепленному городу сжигать деревянные предместья.

К началу 19 века каменное «ядро» Риги, заключенное в периметр оборонительных сооружений, обросло широким кольцом деревянных форштадтов. Современные рижане знают лишь «москачку», Московский форштадт к юго-востоку у от Вецриги, но некогда предместий было три. Митавское находилось в Пардаугаве, Петербургское раскинулось на правом берегу реки от Сада Виестура (он в 18-19 веках назывался 1-м Царским садом) до Гризинькалнса.

Митавский форштадт командование распорядилось подпалить после проигранного сражения  у Гросс-Экау. Запылали нынешние Агенскалнс, Торнякалнс, Кливерсала. Военный губернатор Риги Магнус Густав (Иван Николаевич на русский манер) фон Эссен ждал, что со дня на день французы форсируют Даугаву. В этом случае должна была наступить очередь Петербургского и Московского предместий – слишком близко подступавших к городским укреплениям и мешавших работе городской артиллерии.

О том, что произошло дальше, гласят байки, легенды и версии. Бают, что дозорный на шпиле церкви Петра увидел вдали облако пыли, поднятое стадом коров, и решил, что это пришел брат мусью.

Предполагают: фон Эссена извели постоянными непроверенными сообщениями, что французы (точней, прусские части, воевавшие за Наполеона) переправились через Даугаву то там, то тут. Утверждают: какие-то отряды и впрямь форсировали реку в районе теперешнего Кенгарагса. Есть история о том, как французы внезапно нагрянули в Рамаву: якобы там в усадьбе Депкина они надеялись захватить Гарлиба Меркеля (это на его улице стоит рижский цирк), публициста и просветителя, активно выступавшего против Наполеона.

Что из этого сыграло решающую роль, доподлинно неизвестно. Но вечером 11 (23) июля фон Эссен отдает приказ поджечь Петербургский и Московский форштадты – и обеспечивает себе в истории реноме труса и паникера.

Фото: visc.gov.lv/ Nezināma autora glezna. LNVM krājums.

Французу не нужна

Портрет генерал-лейтенанта фон Эссена висит в Военной галерее петербургского Эрмитажа – вместе с портретами легендарных героев Отечественной войны 1812 года. Но имя Ивана Николаевича (Магнуса Густава) приводит на ум не схватки боевые, да, говорят, еще какие – а бессмысленный и разрушительный пожар не затронутой боевыми действиями Риги.

И это при том, что всю жизнь фон Эссен, потомок славного рода остзейских немцев, честно служил империи, храбро воевал, прошел множество кампаний. Сражался со шведами, участвовал в подавления восстания Костюшко, с французами бился еще в 1799-м в Голландии. В Польше в 1780-х был тяжело ранен, при Фридланде в 1807-м  в битве с Наполеоном – контужен.

В 1809-м фон Эссен получил назначение в Ригу военным губернатором. Но прославившая Россию Отечественная война 1812 года для генерала обернулась чередой неудач.

В июле он торопится с приказом поджечь рижские форштадты, осенью командует своим частям наступать – но те несут тяжелые потери. В октябре рижским губернатором назначают маркиза Филиппа Паулуччи: для города это означает начало новой и успешной эпохи, а для генерала фон Эссена – бесславную отставку.

Года не пройдет, как он, 54-летний, нелепо утонет на водах в Балдоне, где уже тогда был известный бальнеологический курорт. В истории останется легенда, что на самом деле фон Эссен покончил с собой, не в силах пережить рижского позора. От копоти июльского пожара память о генерале не отмыть, вероятно, никогда – даром что действовал фон Эссен согласно правилам и имел основания полагать, что французы рвутся к Риге.

Однако маршал Макдональд штурмовать ее так и не решился. Простояв в Курляндии до осени 1812-го, он ушел из России вместе с остатками наполеоновской армии. Зато пожар из-за неуклюжести поджигателей и сильного ветра оказался куда более масштабным, чем планировалось. Пламя уничтожило 700 жилых домов, по три с половиной десятка учреждений и складов, пять церквей. О некоторых из них, вроде православного храма Живоносного Источника, что стоял на перекрестке теперешних улиц Волдемара и Гертрудес, теперь не напоминает ничего. Другие – вроде Благовещенской на Гоголя или церкви Иисуса на Элияс – после пожара обрели новый, более импозантный облик, и считаются ныне достопримечательностями.

А были и такие известные здания, что возродились после пожара, счастливо простояли потом больше века – и были безжалостно снесены в мирное время. Так, огромный Гостиный двор, что располагался на месте нынешней Академии наук, пережил, даром что деревянный, обе мировые войны – но пошел на слом в 1950-х ради строительства «сталинской» высотки. Еще сорок лет спустя задумаются, не снести ли и ее – но пожалеют.

 

Алексей Евдокимов